?

Log in

No account? Create an account
Блог Иры Форд: с сентябрёвой душой да в мартовские дела.

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

February 12th, 2019


09:05 pm - Кессонная болезнь


Первые полгода в Петербурге были самыми крышесносными. Не в том дело, что я там что-то употребляла или куда-то поднималась или опускалась. Нет вовсе. Там было про все - про юность, про взрослость, про первые решения, про то, что никто тебе не скажет, что пора спать и можно петь хоть до 4 утра, хоть до 7. Можно прогулять первые пары. Можно броситься в метро на шею Женьке Исаеву (Женька, как ты там, на облаке за радугой?) Можно сутки провести за учебником английского, а потом не открывать его еще два месяца. Можно не верить себе, что раз в неделю у тебя занятия в Эрмитаже. В Эрмитаже, Карл! Можно говорить с мамой нейтральным тоном: "Перевожу статью для эрмитажной библиотеки, торопят", а потом нестись мимо рыцарского зала и египетских мумий, не обращая внимания ни на рыцарей, ни на мумий, чтобы сдать статью в срок.
А потом, не сдав 29 декабря зачет по истории БорисБорисычу, сказать себе честно: "А насрать!" (с) - и поехать все-таки на каникулы домой. В Полярный. И дома приходить в себя. И укладывать в голове обе вселенных. Эту, северную, с тундрой за окном и теплом из всех окон. И ту, что там. Где общага и прорублено окно в Европу.

Каникулы прошли быстро. Промелькнули. И вот папа уже везет меня на машине в Мурманск.
Поезд был около 9 утра, выехали мы примерно в 7. Ехали сквозь полярную ночь. Молчали. Все уже сказано. Что говорить. Вокруг сугробились сугробы.

В ту зиму было много снега. Нет, на Севере и так обычно много снега. А в ту зиму было прямо много снега. Больше, чем обычно. Я носом пришпилилась к окну. Будто пыталась что-то разглядеть в полярной ночи. Ночь рассеивалась неохотно. Рано еще было. Она не рассеялась, даже когда я села в поезд.

А пока мы с папой проехали КПП и выехали из Полярного. Грустилось. И сугробилось. И внутри такое чувство было. Между прошлым и будущим. Позади было все - что прямо сейчас проносилось за окном и оставалось в прошлом. А впереди был Эрмитаж и БорисБорисыч с его зачетом. И вся жизнь. С ее питерскими ценами, снобами, перспективами, открывающимися дверями, талантами, знакомствами, возможностями и сюрпризами.

И тут я остановилась. Так бывает, знаете, если едешь, и уже далеко от дома отъехал, не вернуться, или вернуться, но самолет улетит без тебя и поезд без тебя уедет. А тебя вдруг холодной водой за шиворот - ключи забыла! Или паспорт! И машина еще едет по инерции, а ты уже остановился и ты нигде. Уже не позади и теперь-то точно не впереди. Здесь и сейчас.
А здесь и сейчас был вакуум. Ну то есть он, наверное, наступил уже какое-то время назад. Но прямо сейчас он фонил отовсюду. Так, что было трудно дышать. И в ушах как будто ультразвук какой-то свистел. Как будто от ракеты отделилась первая ступень. И потому назад вернутся не все. И непонятно, вернусь ли я.

Темнота вокруг была. Настоящая полярная ночь. Ноль фонарей. Какие фонари в тундре? Ноль машин - ни встречных, ни попутных. Я вдруг поняла - мы с папой едем уже 40 минут, а так ни одной машины не встретили. И сугробы вокруг. Метра полтора-два. И мы едем, будто в тоннеле. Маленькая серебристая машинка скользит сквозь тундру. И если где-то сейчас инопланетяне наблюдают нас через глонасс или как-то там еще, то эта машинка со мной и папой внутри выглядит как муравей. Мечущийся сквозь сопки. Рвущийся к светлячку-Мурманску.

***
25 лет прошло. И все повторилось сначала.
Только вместо моего папы за рулем был Зойкин папа. И полярная ночь расступилась в полдень. И солнце выглянуло. И сугробы были не такие, как тогда. И тундра в районе Белокаменки ожила и зашевелилась китайцами, строящими нефтяной терминал.

Но это все детали. И кому я вру? Все повторилось сначала.
А Е. говорит, что на фиг, на фиг. Мы бобры (зачеркнуто) бодры, веселы, и средство от кессонной болезни давно известно. Например, для нормального дыхания на глубине 30 м давление вдыхаемой газовой смеси должно равняться (30 м / 10 м/атм.) + 1 атм. = 4 атм.
Но если б все было так просто.

(Leave a comment)

09:09 pm - Малыш, хочешь, я расскажу тебе сказку?


Сегодня я уже живу свою обычную питерскую жизнь.
Только смотрю на нее как будто со стороны. Как будто это не я живу, а как будто наблюдаю за отличницей Иркой Бугрышевой взглядом полярнинских одноклассников - и где-то удивляюсь, где-то офигеваю, где-то восхищаюсь ею. А где-то - вдох-выдох - пластинка заедает, крутится на одном месте (малыш, хочешь я расскажу тебе сказку? малыш, хочешь я расскажу тебе сказку? малыш, хочешь?) я вдруг понимаю - это я. И моя жизнь.

Будильник зазвенел в 8-30. Я проснулась. Разбудила Максима. Сделала ему чай. И что-то еще. Разбудила Ясечку. Загрузила комп. Проверила ее домашку по русскому. Выслала учительнице. Пока Яся час занималась по скайпу, я завтракала и обнималась с проснувшимся Гошей.

Потом побежали с детьми в храм. Я веселая и позавтракавшая. Дети, понятно, голодные и менее веселые.

На улице внезапно оказалось +3. И голый асфальт. А мы взяли санки. Закинули санки в аптеку на хранение. Добежали до храма. Гоша ныл и хотел есть. Он всегда ноет и хочет есть до храма. А после Причастия на него снисходит благодать. Отец Максим читал ту же молитву, что и всегда. Но читал с какой-то новой интонацией. До сердца. Он читал, и во мне светлело. И думалось про февраль, чернил и плакать, масленицу, и Чин Прощения накануне поста. Когда и грустно, и тревожно, и слезы сами льются, и светло даже в сумеречном храме. И ты простил, и тебя простили.

Потом спешили домой. А нам вдогонку летел над Парнасом колокольный звон. Дети ели просфоры, а потом плюшки с вишней.

Добежали. Санки забрали по дороге. Я подпоила Ясю чаем, и она пошла с мамой в ТК Парнас. У Яси была робототехника в GoROBO Детский клуб робототехники Север СПб. А у мамы встреча с подругой с Севера.

А мы с Гошей пошли в магазин. Потому что он еще вчера сказал, что его шампунь не очень-то нарядный, и ему нужен новый. В каком-то особом бутыльке. Но в магазине оказалась распродажа конструкторов, и, увидев конструктор по цене шампуня, Гоша сказал, что шампунь ему больше не нужен.

А потом мы сидели в ресторане с мамой и ее подругой. Потому что мама забыла подарки для подруги дома. А когда у Яси закончилась робототехника, она присоединилась к нам со светящимися глазами и рассказами про то, как круто программировать игру. А еще раньше к нам присоединился А., сын маминой подруги. И мы сидели с А. рядом, как сидели вот так рядом давным-давно, в той юности, что была детством, толкали друг друга под столом коленями, как в детстве. И в бок локтем. И смеялись, и не смеялись. И всякие взрослые разговоры говорили. С пиццей, роллами и облепиховым чаем (я) / кофе (он).

И тут стало понятно - пора бежать. Мы с Ясечкой захватили полпиццы и побежали домой. А мама с подругой и А. остались.

Дома Яся собирала тетрадки и ручки, я кормила Гошу пиццей и вызывала такси. За два часа, что у Гоши были с прихода из храма, он собрал их конструктора машинку по инструкции. И был очень собой горд. И взял машинку с собой.

Дальше дети уехали в воскресную школу на такси. Через полчаса Яся отзвонилась, что они добрались.

Я развешивала белье и ела суп. Говорила с кем-то по телефону. Пила чай. И, поговорив со своим психологом про свое нестабильное состояние, уже почти отправилась за Ясей и Гошей. Встретив сначала маму. А потом - совсем в дверях - встретившись с Максимом.

На улице иногда шел дождь. Иногда снего-дождь. Но когда я от метро Просвещения бежала в воскресную школу, было хорошо. Как весной, только грязнее. Но пахло как весной.

А в воскресной школе мы говорили с Л.В., пока у Яси был урок. О важном. А потом убирали в классе. Потом мы с детьми ехали в такси, и я болтала с М. по телефону. А потом мы ужинали все вместе. Ели палтуса, которого я привезла из Мурманска. И крабов. А на столе стояла роза, которую днем подарил А.

А еще я говорила с Ясей. И мама говорила. И по кругу. А Яся стояла на своем. И тогда я сказала: "Давай, потренируем устный счет. Я тебе буду диктовать, сколько мы сегодня потратили денег на твое поумнение и всякие ништяки, а ты мне расскажешь, что я плохая мама и не купила тебе очередную хрень за 249 рублей".

На цифре 4000 Яся о чем-то задумалась там. И сказала, что ей не очень-то и нужна была хрень за 249 рублей.

Гоша конструировал.
Я делала массаж маме.
Яся играла и читала. И плакала о чем-то своем. И переживала: "А скажите, мои дети тоже меня будут обижать? Даже если я вырасту и стану добрее?"

А Максим в это время ушел гулять. И выкупать для Гоши конструктор на 23 февраля, который я попросила продавщицу спрятать. Он был последний.

***
А теперь Максим вернулся с прогулки. А силы что-то закончились. Я лежу на теплом полу (вру. Я лежу на горячем полу) в ванной. И думаю, что надо чистить зубы и ложиться спать. И вообще. Завтра новый день в прежнем режиме. Но, сука, пластинка заела.

Малыш, хочешь я расскажу тебе сказку? Малыш, хочешь я расскажу тебе сказку? Малыш, хочешь?

(8 comments | Leave a comment)

09:51 pm - Люблю не могу


Не спасает.
Не спасает алкоголь.
Мороз не спасает.
Письма редактора.
Эхо из Питера.

Ничто не спасает от пожара в крови и благодарности за. И Гольфстрим так и не даёт замёрзнуть Кольскому заливу. И заиндеветь сердцу.
Люблю не могу.

***
Я и не знала, что у меня такое большое сердце. Но сейчас смотрю по сторонам. Слушаю свой голос. И пишу пальцами буквы. И удивляюсь - какое большое сердце!

Сколько в нем, в этом сердце, любви - к тебе, город. И к вам, кто живет здесь, чтобы оттуда, из-за Полярного круга, греть нас своим северным теплом и топить вечную мерзлоту мира.
Люблю не могу.



Что там было дальшеCollapse )

(1 comment | Leave a comment)


Previous Day [Archive] Next Day

> Go to Top
LiveJournal.com