?

Log in

No account? Create an account
Курск - Блог Иры Форд: с сентябрёвой душой да в мартовские дела. — LiveJournal

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

August 12th, 2019


Previous Entry Share
02:54 pm - Курск


12 августа 2000 года у меня был выходной. Я включила телевизор и больше не выключала. Телевизор говорил что-то невнятное.
Я звонила родителям – может, они что знают? Они знали – поход был учебный, и в нем мог оказаться папа, как представитель судоремонтного завода.
А сейчас они были на дне. И было стыдно – ужасно стыдно – что они там, а мы здесь. И у нас воздух, воздух, дыши – не хочу. А у них…

На следующий день я работала на пристани. На экскурсиях капитан вслушивался в рацию. Там кроме обычного «На траверзе Фонтанки теплоход «Мойка» было через каждые двадцать минут: «Ребят, что «Курск»? Новости есть?»

Новостей не было.

Мы всматривались в лица туристов, что садились к нам на борт. Они читали по глазам. Кивали: «Все то же, что вчера».

Я смотрела в темную бездну Невы, глотала слезы и начинала свой рассказ про Трезини и Растрелли.

Выходных больше не было.
День за днем.
День за днем.
Папа не знал ничего.
В рации звучало – правда, звучало все реже – «новостей нет».
Близился сентябрь. Нева темнела день за днем. Надежда таяла.

Так прошло 8 дней. И вдруг (наконец!) по всем каналам заговорили, что к «Курску» допущены норвежские спасатели.
Только спасать было некого уже.

***
Прошло три года. Был август. Петербург опомнился от дождей и улыбнулся Солнцем.
Все как всегда: в динамиках гремело «Приглашаем на экскурсию» и «Реки и каналы Петербурга!» Туристы спрашивали, увидим ли Аврору. И Чижика-Пыжика. И Спас-на-Крови. И Смольный. И Крюков канал.

Я обещала, что что-нибудь точно увидим. Точно. Туристы снисходительно улыбались, требовали скидок, туалет, пиво и отправиться прямо сейчас.

***
Мы отошли от причала. Шли вверх по Неве, и я, улыбаясь, говорила про Растрелли и Трезини. Про глубину Невы и ростры в Древнем Риме. И про полуденный выстрел с Петропавловки.

Потом была Фонтанка – Летний дворец, БДТ, Старо-Калинкин, когда-то разводной мост. И мы вышли в порт.

Мы вышли в порт, и я замолчала. Где-то там был Финский залив. Где-то здесь капитан Лёха панибратски звал его Маркизовой лужей. Где-то там виднелся купол Морского собора в Кронштадте. Еще недавно он был музеем и клубом, без крестов и позолоты. Но кресты вернулись на купол – и Николай Чудотворец снова спасал моряков. Где-то там, за горизонтом, была Балтика. И Балтийский флот, заменивший мне в Петербурге родной Северный.

Щелкали затворы камер. Пауза затягивалась. Туристы смотрели на меня и ждали комментариев. Капитан Леха подмигнул мне, повернув в Неву. Сеанс окончен.

Сеанс с видом на Финский залив был окончен. По Большой Неве мы возвращались на пристань. Справа Адмиралтейские верфи. Слева – Балтийский завод. Все как всегда.

Все как всегда. Я молчала. Не могла подобрать слов.
Леха оглянулся на меня удивленно: «Ты чего? С микрофоном что-то?»

Я набрала побольше воздуха.
«Я из Полярного».

Туристы посмотрели на меня с ироничным любопытством: «Это как-то относится к делу? Истории про Тома-де-Томона закончились?»

«Я из Полярного, - повторила я. – Из окон моей школы была видна Екатерининская гавань, где стояли подводные лодки. Помните Каверина, «Два капитана»? Папы моих одноклассников были подводники – все, как один. Мой папа работает заместителем директора на заводе, где лодки ремонтируются».

Ужасно хотелось заплакать прямо сейчас и больше ничего не объяснять. Потому что так слету не объяснишь.

Леха поддал оборотов.

Справа, на Адмиралтейских верфях, стояла подлодка. Дизельная индийская лодка, которая была здесь построена, а теперь проходила ТО.

«Сегодня 12 августа. Тот день, когда ушел «Курск».

Я посмотрела на подлодку справа. Туристы – вмиг – тоже увидели ее. Защелкали камеры.

«Эта дизельная лодка под индийским флагом была построена здесь, на Адмиралтейских верфях. Завод выполняет крупный заказ по постройке лодок для Индии – планируется, что их будет около десяти. Эта лодка пришла сейчас сюда на плановое ТО».

Я замолчала.

Эта индийская малютка сейчас уравнивала меня, выросшую там, где каждое возвращение подлодки из автономки – праздник с туристами. С воронежцами и саратовцами, видевшими подводные лодки только в новостях.

«Курск» - атомная лодка – был в несколько раз больше. На «Курске» мог оказаться мой папа…

…И он все же оказался на «Курске». Когда участвовал в его утилизации.

«Курск» утилизировали на заводе «Нерпа» в Снежногорске – это соседний с Полярным город. Из лодки был демонтирован реактор, выгружены тепловыделяющие сборки с отработанным ядерным топливом, вырезаны семь шахт с ракетами «Гранит». Операция по демонтажу ракетных шахт в полной боевой готовности была уникальной - седьмая шахта была практически переломлена пополам. И от взрыва, который мог вызвать разрушение ядерного реактора, весь мир отделяли всего несколько миллиметров».

Туристы молчали. Даже камеры не щелкали. Позади остался мост лейтенанта Шмидта. Впереди маячила Сенатская площадь и наш причал.

«Сразу после завершения операции по утилизации умер директор завода «Нерпа» Павел Стеблин. «Курск» унес жизни 118 человек. Павел Григорьевич стал сто девятнадцатым».

Я вспомнила, как мы ехали в свадебном автобусе на свадьбу к дочке папиного коллеги. Сидели на последнем ряду - Стеблин с бокалом виски в руках, на обычном сиденье ему было неудобно - он был очень большой. А я, студентка, сидела рядом – с вытянутой на сиденье загипсованной ногой. Мне и виски не требовалась – атмосфера пьянила сама по себе. Но это потом, потом.

«Для моего папы он был Учителем».
Вспомнила, как в 11 классе я в полночь разогревала борщ для Павла Григорьевича. Они с папой возвращались откуда-то голодные, громкие, требовали еды и участия. Я бросилась на кухню открывать тушенку – в борще для таких настроений явно было недостаточно мяса. Я улыбнулась.

«Сейчас главная улица Снежногорска носит имя Павла Стеблина. А самого Павла Григорьевича похоронили на кладбище, что соседствует с хранилищем реакторных отсеков, утилизированных на заводе атомоходов.

В музее завода «Нерпа» - фотографии, рассказывающие об утилизации «Курска». И записка капитана Дмитрия Колесникова: «15:45. Здесь темно писать, но на ощупь попробую... Шансов, похоже, нет. Процентов 10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь списки личного состава отсеков, некоторые находятся в девятом и будут пытаться выйти. Всем привет, отчаиваться не надо».

На стене школы, где работала моя мама, и где я училась на курсах английского – имя старшего лейтенанта «Курска» Дениса Кириченко».

Лёха ошвартовался. Заглушил двигатель. Подал трап.

Можно было сходить на берег.

Никто не спешил.

«Я из Полярного, но я живу в Петербурге, - улыбнулась я. И сегодня тот день, когда Петербург – и весь мир - поминает героев. Вечная память».

Все встали. Помолчали. Катер качало. И с берега наверняка казалось, что мы пережидаем качку.
Стали медленно сходить на берег.
Оказавшись на земле, вытирали молчаливые слезы. Мужики пожимали руку Лехе. И мне.

***
На причале стояло человек семь-десять. Ждали следующий рейс. Пили пиво. Хотели скидок и туалет.
Какой-то громкий парень с татухой «Северный флот», выглядывающей из расстегнутой рубашки (было видно только «Севе», «фл» и крылья чайки, остальное я додумала), подошел к вернувшимся из рейса, полушутя спросил: «Ну как там? «Аврору» видели? Чо за траур? Фотик утопили?»

«Нет, не фотик. Мужиков наших утопили. Три года назад. А с фотиком все хорошо. Поезжайте, не пожалеете», - чуть хрипло ответил ему вчерашний студент. Наверняка откуда-то из Воронежа или Саратова. Неважно. Сейчас он был до одури свой. Наш.

Я смотрела на «Северный флот» и понимала – через час этот парень будет другим. Через час мы станем почти родными.

***
Впереди было еще много навигаций. И всегда 12 августа был особым днем. Когда Нева темна и глубока, как никогда.


(1 comment | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:ryjunya
Date:August 12th, 2019 01:16 pm (UTC)
(Link)
Вечная память.

> Go to Top
LiveJournal.com