Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Самый верхний пост. Действующие лица и исполнители.

Это дневник о том, как найти прекрасное в каждом дне. Даже непростом.
Дневник для личного психоанализа. Поразмыслишь, скинешь напряжение с кончиков пальцев, отыщешь прекрасное - и едешь дальше.
Дневник мамы и жены. О детских перлах и ежедневных открытиях.
Дневник для общения. Мне важно, что скажете вы, посмотрев на меня со стороны.
Дневник-фиксация. Я была. Я есть. Я буду.

***
Меня зовут Ира Форд, и я журналист. О том, как меня в детстве дразнили Чебурашкой, подробно написано в юзеринфе. А о том, как я стала Ирой Форд, рассказывается здесь.

(Связаться со мной по вопросу написания статей можно. И нужно! Моя электрическая почта - neecaСОБАКАyandex.ru).
Я пишу в «Космо», «Космо-Питер», на портал петербургских родителей Литтлван (http://www.littleone.ru) и в другие, менее громкие издания пишу с большой любовью и удовольствием тоже.
Я пишу на самые разнообразные темы, исключая политику.

В качестве образца моих работ вы можете почитать мою статью «Сколько стоит ребенок?» в «Космо».

Моего мужа зовут Максим, и он считает, что я дивная красотка и не менее дивная дурында. Мужчинам свойственно заблуждаться.

Наша дочь Яся родилась в ноябре 2008 года. И это наше самое большое счастье. Непонятно, как мы жили раньше.

Наш сын Гоша родился в июле 2012-го. И вообще не ясно, как мы раньше жили без Гоши.

Collapse )

***
Если мы еще не знакомы, и вам понравилось у меня в гостях – дайте знать. И тогда вы узнаете, что случится с нами завтра, послезавтра и много дней спустя.
Если у вас есть вопросы и предложения - вопрошайте и предлагайте. И я несомненно отвечу.
Если у вас есть иные «Если» - пишите их в комменты.
И, да! Ко мне на «ты»!

***
Да, и еще: если вы хотите стать волшебником в голубом вертолёте - сделайте это вот прямо сейчас. Есть Марина Бушкевич и 5 её детей - по ту сторону экрана. И есть вы - по эту. Если протянуть руку, получится хорошо. У Марины непростая история. Ваша рука точно не помешает. А мир добрее и счастливей станет. Несомненно.

"Липовый чай"



Ее колотило.
То ли от ледяной воды Невы – стоял конец мая, то ли от пережитого стресса, то ли от обретения новой жизни. А может еще и пьяная была.
Вода стекала с нее ручьями. Она сидела на задней палубе, завернутая в колючий плед-одеяло, видны только темные глаза – а вокруг нее разливалась лужа. Мысли туристов метались между Литейным мостом и Кваренги с Растрелли. Мы с Агурцом перемигнулись.

Отличный парень Агурец. Агурец – в смысле Агуров.

Мы перемигнулись – как после отлично сделанного дела. Агурец зашел в Фонтанку. А дальше 50 минут Фонтанки, Финский залив, возвращение на причал – как по нотам. Все как в обычной программе. Ну, как если б в Мариинском театре в первом акте сработала пожарная сигнализация, ее отключили, убедившись, что задымления нет, а вот Г. зря курил в гримерке и… ну и доиграли бы спектакль до конца.

Так и мы с Агурцом.

***
У нас в тот момент было два катера. Бывшая спасательная шлюпка Гринда и бывший пограничный катер Антей. Антей был, конечно, лучше. Быстрее. И выше. Отсюда и его странный маршрут – вся Фонтанка. Под мосты Мойки и Крюкова он не влезал.

Мы как раз собирались заходить в Фонтанку – делали круг почета перед Прачечным мостом, чтоб соблюсти приличия. В смысле правила. Рации у нас тогда еще не было, и это круг давал шанс на безопасный поворот. Я рассказывала про Литейную слободу, где с петровских времен жили литейщики, потом про Литейный мост, добавляла для любителей острых ощущений: «Этот мост в Петербурге называют мостом самоубийц: под Литейным мостом располагается самое глубокое место в течение Невы».

И тут она прыгнула с моста. Агурец долго не думал. Поддал оборотов, передал мне штурвал и метнулся в салон за веревкой. Мне показалось, что с момента, как она медленно летела вниз и до момента, как она вынырнула совсем недалеко от «Антея» прошло меньше минуты. И еще минута потребовалась на спасение. Мужики с задней палубы как-то слаженно сработали. Передвинули стулья, держали веревку, потом вытаскивали ее на борт. А дальше я уже рассказала. Мы выдали ей плед и продолжили маршрут. Никаких экстренных возвращений.

О, как мне странно, что память стерла этот эпизод напрочь. Как мне странно, что его нет в книжке «Адмиралтейская панель». Я вспомнила всю эту историю вчера, когда Яся сказала: «Мама, пойдем посмотрим фильм «Липовый чай».

Оказалось, что это короткометражка, 20 минут. Примерно про это.
«Ясь, - говорю, - как ты нашла этот фильм?»
«С тех пор, - говорит, - как я на съемках «В раю места нет» познакомилась с Андреем Некрасовым, я слежу за его творчеством, вот и посмотрела этот фильм. И решила посмотреть с тобой».

Бонусом в этом фильме снимается Александр Алексеев. Иннин любимый артист, который играл в спектакле «Профи» в Театр Ковчег | Петербург роль психолога. Ну и вообще.

***
Чем все закончилось?
Да как-то банально закончилось.
Без розовых соплей.
Как обычно на пристани.
Банально, быстро, жестко – смыслы, если и будут, постигнешь потом. А пока – не теряй ни минуты, сезон.

Мы подошли к причалу – у причала стоял Адмирал.
Пересчитал по головам пассажиров. Получил на руки выручку.
Посмотрел на меня, на Агурца: «Не монтируется. У вас плюс один человек, безбилетник».
А тут как раз и безбилетник сошел на берег. То есть безбилетница.
«Вытащили из Невы», - сказала я Адмиралу.
Он посмотрел на меня. На нее. И стал взвешивать – разыгрываю я его или нет. Или мы с Агурцом поделили пополам 500 рублей недостачи.

Она точно была пьяная. Уже протрезвела слегка. Но вид был так себе.
Я почему-то сегодня думаю, что она была в моем сегодняшнем возрасте, 40+.
Вокруг нее столпился народ. На экскурсии-то не поговоришь особенно. А на берегу можно обсудить – что да как.
Но она была не очень разговорчива.
Сказала: «Позовите капитана».
Агурец закончил разбираться со швартовыми и сошел на берег.
Она сказала: «Ну спасибо, что вытащил. Я прыгнула, и тут увидела тебя и передумала тонуть. И теперь я отсюда никуда не уйду. Может, ты моя судьба».

Агурец опешил. С одной стороны, он до этого момента был уверен, что его судьба - Майка. С другой - Нева все еще была под рукой.

«Не уйду, - повторила она. - Пойдем, отметим!»

Агурец не рвался отмечать.

Она стала выдвигать условия: «Не уйду,пока ты мне не купишь две чашки самого крепкого кофе. И не подаришь этот плед».

Адмирал заржал в голос. И сказал Агурцу: «Кофе покупай за счет фирмы. А вот плед вычтем из твоей з/п. Но Майке не сообщим, не переживай».

Вот и все. Мы до конца сезона подкалывали Агурца. Когда не хватало пледов. Когда он шел в кафе за кофе. Когда кто-то из поддавших туристок хотел с ним познакомиться. Когда на пристань приходила Майка.

И каждый раз, заходя в Фонтанку, по особому смотрели на Литейный мост.
А, и да. Про «мост самоубийц» я больше не заикалась.

P.S. И совершенно эта история не стыковалась у меня с 30-летием Ж., соучредителем нашего кооператива. Когда он спустя пару месяцев решил, что надо смыть с себя усталость 30 лет, и прыгнул с Дворцового моста. И мы подобрали его внизу на «Гринде» и пошли все вместе отмечать юбилей, врубив «Тополиный пух, жару, июль».

"Остров на Птичьей улице" Ури Орлев



Ох-хо-хонюшки.
Дочитала вчера, перестав дышать на полтора часа, "Остров на птичьей улице". Мне очень страшно. Детская книга, которую выпустило мое любимое издательство Издательство САМОКАТ - и совсем не детская тема, и совсем не детские страхи, и вообще все недетское. Мышонок Снежок детский, и только.

Вот аннотация: "Алекс, герой этого рассказа, скрывается в развалинах разрушенного бомбежкой дома в Варшавском гетто почти с самого начала войны. Этот дом мало чем отличается от пустынного острова, но именно в нем Алекс дожидается возвращения своего отца. Так долго, что Алекс уже почти перестает верить в его возвращение. И все это время он добывает себе пропитание совсем один, как Робинзон Крузо, собиравший себе дом из обломков кораблей. За остальным миром Алекс наблюдает через бинокль - там, за подвальным окошком, люди подчиняются жестоким законам немецкой оккупации, но не скрываются. Дети идут в школу каждое утро… А Алекс - один, с ним только его мышонок Снежок, роман "Робинзон Крузо" и надежда. Надежда снова увидеть отца".

Ну понятно, я читала что-то про гетто. Что-то видела по ТВ. Но здесь гетто глазами ребенка. И словами, в которых выключены эмоции. Где ужас останется на последующую жизнь: а сейчас есть, спать, смотреть в окно, любить - и ждать папу. Во что бы то ни стало.
И все это так страшно, так нечеловечно, что я даже не слезинки не проронила. Не хотелось плакать. Потому что и Алекс выключил эмоции. И читателю он с тихим ужасом их выключил. И я листала страницы. И жалела Алекса и весь мир, причастный к этому.

А потом закрыла книгу и перед глазами стояла картина последних строк. Спойлерить не хочу. Но для меня это очень философская и жизненная история. Про то, что мы не воруем, допустим. И стараемся не впадать в уныние. Потому что Бог говорит так не делать. И мы так на всякий случай не делаем. Но не видели, не знаем - есть тот Бог? И только встретив его, радуемся - что не воровали и не унывали. Фух. И корим себя за сомнения.

Для меня как-то об этом книга стала. Внезапно.
Ну и очень страшно, конечно, что дальше стало с героями. Книга закончилась, а они остались.

Жизнь после теракта



Я впервые зашла в метро через три дня после теракта. Сейчас эти "три дня" звучат не особо значительно, но когда я заходила в метро, по ощущениям - меня от теракта отделяла вечность.

И не только по ощущениям: за три дня, что я не была в метро, оно стало другим. Ну правда. Усиленная охрана: на каждой станции дополнительный наряд полиции, и рамки - раньше их было на станциях меньше, можно было обойти - точнее, в рамки просили пройти тех, кто вызывал подозрения: сейчас не обойдешь. А еще - и это главное - в метро было пусто. Я проехала только по нашей ветке - и было чувство, что все, кому сегодня на работу и в институт - едут наземным транспортом. Потому что они не камикадзе - спускаться в метро.



Через неделю я впервые зашла в метро с тремя детьми. Я уже не думала про теракт. А Яся сказала, что было немножко страшно - но она смотрела на меня, видела, что я не боялась, и старалась не бояться тоже. К тому же это был самый жаркий день за эту весну - солнце шпарило и температура приближалась к 20 градусам, и не верилось, что "крепитесь, люди, скоро лето" - уже случилось, и хотелось скорее скинуть с себя по инерции надетую дома верхнюю одежду, и... рефлексировать особенно не получалось.

Всю неделю я заходила в метро. Ни по разу. С Гошей. С самокатом и коляской. В обычные часы и часы пик.

Все, как всегда. Только пристальней всматриваешься в лица соседей по вагону. Вон мужики спорят на незнакомом языке - грузинский? абхазский? Выпили лишнего? Горячая кровь? Отходишь от них, ругая себя за малодушие, наблюдаешь издалека - а один встал, уступил место тетеньке лет 45. Не старой и не беременной. А уступил. Выдыхаешь - не террорист. Хотя... Интересно, террористы уступают места в вагоне?

Смотришь в лица других попутчиков и читаешь в них то же самое. Те же чувства, те же страхи, то же облегчение.

И плечо рядом. "Мужчина, выведите, пожалуйста, ребенка на станции, мне надо взять самокат у двери" - и мужчина, чья жена осталась в вагоне, выводит Гошу на Невском и ждет меня с самокатом.
Или я трогаю за плечо идущего мне навстречу жителя стран СНГ. Он вздрагивает, ожидая проверки - но тут же, увидев спящего в коляске Гошу, хватает коляску и спускает её по ступенькам. И улыбается так, будто зацвел урюк - а ему так этого хотелось всю зиму.

Место главного напряжения - Московский вокзал. За вокзалом у меня принимает зубной. Пройти сквозь вокзал ближе, чем в обход, по Гончарной. Раза в два. Мне назначено на 15-00. Рецепшионистка звонит: "Ирина, вы, наверное, придете к 15-15. Не волнуйтесь, мы вас ждем". Я не понимаю, почему она так говорит. Но согглашаюсь.

Направляюсь из метро в вокзал - выход закрыт. Только через улицу. Выхожу на улицу, захожу в вокзал - и мой рюкзак отправляется в сканирующее устройство. Как в аэропорту.

Внутри самого вокзала безлюдно. Натурально безлюдно - если так можно сказать про вокзал. На выходе из вокзала на Гончарную охрана. К зубному врачу я захожу в 15-15. Рецепшионистка улыбается: "Через вокзал? С проверками? Зато безопасно, да?"

Когда я иду обратно, заходя в вокзал с Гончарной, от Феодоровского собора (для тех, кто не представляет, это почти что тайный ход, для избранных) - меня - в крошечной каптерке - снова ждет сканирующее устройство. Не то что в аэропорту Хургады полтора года назад.

Жить после теракта можно. Хоть и тревожно. Правда, ко всему привыкаешь - и за пару недель "тревожно" перестало мигать в голове красным. И сирена "ОСТОРОЖНО" в голове выключилась, сменившись на едва заметный сигнал повышенной опасности. Но. Но за это время я ни разу не проехала через Технологический институт. Намеренно выбирая обходные пути и избегая. Избегая. Как будто бы, пока я там не была, не видела, не дышала этим воздухом - я защищена.

Зато И., друг Максима, ездит через Техноложку каждый день. Там мемориал: цветы стогом, венки и свечи. Чтобы помнили. И. показывает фото на телефоне - цветов, свечей, венков. И наполняет рюмку до краев. Тяжело.

А мое "чтобы помнили" - на указателях метро.

Помним, скорбим, не боимся.

3 апреля: Все будет хорошо



На музыке наша учительница Елена Николаевна сказала, что мы готовимся к Дню рождения школы. И что каждый, кто хочет спеть какую-то песню на празднике, может пройти прослушивание. И Рома сразу прошел прослушивание – он спел песню про черного кота. Он её очень весело спел. И ему даже похлопали – потому что у него сегодня День рождения. Мы после уроков кричали очень громко: «Рома, по-здра-вля-ем!», и так три раза! А Рома нам дал сок и конфеты! Ксюша сказала, что она такой сок не любит, но все равно сразу его выпила, потому что была голодная. А я сначала хотела взять сок домой и отнести Гоше, но когда увидела, что Ксюша выпила, то тоже выпила. Потому что была голодная. Потому что в столовой сегодня была неинтересная еда – гречка и сосиска. Я из этого комплекта ем только сосиску, а Ксюша даже сосиску не ест – то ли потому, что не хочет, то ли потому, что пост.

А я учительнице по музыке ничего не спела. И Ксюша не спела, хотя хотела. Ей времени не хватило. Учительницу по музыке наши мальчишки называют шепотом «училка». А я не называю. Я показала учительнице свою тетрадь, в которой я выполнила два задания, чтобы она поставила мне два штампика, но она сказала, что ничем не может мне помочь. Потому что она после каникул не смогла хорошо собраться в школу и оставила штампики дома. Теперь, наверное, в следующий раз поставит штампики.

Collapse )

26 февраля. Часть 1: "Волшебная книга сказок"



Мы с мамой и с Гошей утром пошли на спектакль на корабль, который стоит прямо на Неве! И еще нам обещали провести экскурсию по кораблю! И когда мы шли по улице, то увидели, что там начинается праздник масленицы – уже играла музыка и стояла сцена. И мы с Гошей думали об одном и том же – что нам хочется, конечно, на корабль, но на этот праздник хочется тоже. И мама поняла, о чем наши мысли и говорит: «Ну, хотите, не пойдем никуда, останемся здесь Масленицу праздновать?» А мы сказали: «Нет, хотим, хотим, хотим на корабль!»

А в метро нам пришлось постоять около турникета! Потому что мальчик с мамой перед нами бросали монетку, а турникет не открывался им никак. И тогда подошел сотрудник метро, посмотрел на их монетку и говорит: «Это же 10 рублей! Что вы хотите от десятирублевой монетки!» И тогда мама мальчика извинилась и кинула жетон все-таки. Это она перепутала монетки! А я пока ехала в метро, все улыбалась, как дяденька сказал: «Что вы хотите от монетки!»

А дальше мы вышли из метро «Горьковская», где памятник затонувшему кораблю и мечеть, и я показала маме путь, как мы с Ириной Владимировной шли в музей политической истории. Но нам надо было пройти еще дальше, чем этот музей. И мы шли, а там стояла две огромных полицейских машины, в которых перевозят людей, и несколько маленьких. И мы думали: интересно, зачем столько полиции? Это что, из-за Масленицы?

А потом мама говорит: «Ну, кто видит корабль?» А мы с Гошей молчим. И мы идем дальше, а мама снова говорит: «Кто видит корабль?» А мы опять молчим. И вот мы уже почти подошли к Неве, и тут я как закричу: «Вот он! Вот он, парусник!» И Гоша тоже его сразу увидел! И мы побежали по трапу внутрь. И нам надо было очень быстро раздеваться, потому что в этот момент уже на палубу выбежал пират Боб!

А мама сказала, что в спектакле будет пират Крюк, и потому Гоша решил надеть пиратский костюм, а я надела просто морской костюм. И пират Боб спросил Гошу, как его зовут. А Гоша сказал: «Пират Гоша!» А потом нас разделили на две команды, и наша команда называлась «Джек Воробей», а вторая – «Гром и молния». И мы выбрали капитанов – и в другой команде капитан был самый высокий мальчик, а в нашей – самая высокая девочка. А мама в это время стояла в очереди, чтобы получить билет, а билеты выдавала там очень красивая тётя с совсем красными волосами. Она стояла за стойкой и мне было видно только её волосы и чуть-чуть платья. А когда она потом вышла из-за стойки, то оказалось, что это не просто тётя, а Русалочка! У неё платье было русалочье! И в спектакле у неё была роль Русалки!

Collapse )

Леха Розов и петербургские наводнения

2.jpg

Википедия все расскажет про то, отчего в Петербурге возникают наводнения. Расскажет о том, что они связаны не с количеством осадков, а с ветром, который дует с Балтики и нагоняет в город воду со стороны Финского залива. А я расскажу про Леху Розова. Потому что не могу не рассказать.

Адмирал нашел Лёху Розова в порту и позвал работать на «Антее», бывшем пограничном катере, перестроенном в прогулочный. На заре 21 века «Антей» имел очень выигрышный силуэт – среди прогулочных катеров на Неве и каналах не было второго «Антея». Но по высоте «Антей» был прилично выше всех лодочек-теплоходиков: недаром для петербургских мостов были разработаны специальные проекты теплоходов «Мойка» и «Фонтанка». Из-за своего роста «Антей» не мог пройти по обычным маршрутам: для него изначально были закрыты Мойка и Зимняя канавка. Зато он мог за час пройти всю Фонтанку и вернуться на Сенатскую площадь со стороны Финского залива. Но вот если устье Фонтанки было перегорожено подводной лодкой, которую ставили на ремонт в сухой док «Адмиралтейских верфей», или если там дежурил катер пограничников и разворачивал туристические лодки, или если вода в Неве поднималась, и «Антей» не мог пройти даже по все Фонтанке, норовя застрять под низким Горсткиным мостом…
…то маршрут в «Антея» становился усеченным. До Аничкова моста по Фонтанке и обратно.
Это я рассказываю к тому, что набрать кворум на «Антее» было непросто. В первом случае потому, что если продвинутый турист спрашивал: «А по каналам мы пройдем?», честный экскурсовод отрицательно качал головой (но хотя бы мог показать козырь в лице открывающегося вида на залив и территорий, которые кроме «Антея» не проходил никто), а во-втором - потому, что и козырей в руке не было.

Итак, «Антей» часто тосковал у причала – в то время, как старушка-«Гринда», невзирая на почтенный возраст, бороздила Неву и каналы вперед-назад. И тут (был самый разгар сезон) появился Леха Розов. По портовой специальности он был механик. Едва «Антей» начинал бастовать, не заводиться или как-то подозрительно тарахтеть, Лёха натягивал на себя какой-то рваный свитер (правильнее его было бы назвать «ветошь») и спускался в антеевское нутро. В большинстве случаев через 10 минут операция была закончена (если не требовались запчасти) и можно было отправляться в путь. Капитаном Лёха стал по судьбе: как уж не капитанить, если чинишь катера?

Collapse )

Хобби, изменившее жизнь: путешествующая сказочница Анна Жарова и писатель-продюсер Беата Ардеева



Дело было на Пангане. Мы с детьми пошли покормить слонов банановыми кожурками, а потом окунуться в водопаде. Обратно шли уставшие, разомлевшие, пьяные. И тут догнали высокую девушку с белокурым сыном - чуть младше Яси. Оказалось, это Нюша. И Лев. И как мы раньше их не знали?
Нюша открыла рот и... и усталость тут же стала растворяться, и хотелось идти и идти, и слушать эти сказки, и чтоб дорога не кончалась.

Я училась на историка театра и каждый день ездила в университет на метро: смотрела на скучные сонные лица, и мне хотелось их разбудить и развеселить. Однажды я закрыла глаза и представила себе мальчишку лет шести, для которого метро — его Космос и поле для игры. Он делает в метро все, что хочет — висит на перилах, вылезает через форточку на крышу. В общем, чувствует себя как дома — хозяйничает и «вскрывает» пространство.
Каждый день я сочиняла маленькие истории, и мне как раз хватало пути, чтобы уложиться и поставить точку. В эти сорок минут пространство расширялось для меня, поезд превращался в космический корабль, я сама переставала быть просто пассажиром.

Удивительное дело, но мои сказочные истории материализовывались на глазах: к примеру, пишу я слово «апельсин» и вдруг вижу, как в вагон заходит жонглер и начинает жонглировать апельсинами! Пишу «Ганя повис вверх тормашками» — и вижу, как в вагоне студенты дурачатся и кувыркаются на поручнях.
За год я написала целую тетрадку с метро-приключениями: все, кому я читала «Не Спать в Метро», хохотали до упаду. И вместо того, чтобы начать подумывать, не найти ли мне издателя для моей сказочной повести, я… издала её сама: распечатала в нескольких экземплярах и некоторые главы стала развешивать в метро — именно на той ветке, где происходило действие.


А еще в статье будет про Беату, которая когда-то продюсировала "Тату", а сейчас открывает на Кубе школу танцев. Вай нот?

***
Хобби, изменившее жизнь-2: арт-фотограф/гример Вера Терентьева и тортиковых дел мастер Оксана Косс

Знаки



Иногда знаки судьбы бывают такими явными, что даже смешно. Вышла сегодня от зубного врача (клиника находится около метро "Выборгское", эта станция метро закрыта на реконструкцию), иду вперед - просто вперед, лишь бы идти - и размышляю, как мне оптимальнее добраться до "Пионерской". В голову ничего не приходит - день в разгаре, в голове перезагрузка: все срочное выполнено, мозг перешел в спящий режим. И тут смотрю направо, вижу мост через Большую Невку и понимаю - точно! Мне через мост, дойти до "Петроградской", а это прямая линия с "Пионерской", я даже пообедать успею. Делаю шаг в сторону моста и вижу под ногой монетку - явный знак, что я на правильном пути. Перешла через Неву, увидела Карповку, думаю - да, пойду вдоль Карповки. И вдруг - аж обожгло - он!

Collapse )

До самого метро шла - улыбалась. Будто повстречалась со старым знакомцем, с которым столько всего связано, что нет смысла начинать короткий разговор - надо усаживаться в кафе и говорить до закрытия.

Ну я и зашла в кафе, заказала солянку. У официанта не бейдже было сказано "Кайрат".
- Что обозначает ваше имя?
- Не знаю, - пожал плечами официант.
- Ну как, - удивилась я, - вы же 26 лет с этим именем живете, и не знаете, что оно значит?
- А откуда вы знаете, что мне 26 лет? - официант уставился на меня, как на медиума.
- А у меня вай-фай в голове, - говорю.

Съела солянку и поехала на "Пионерскую". А сейчас перечитываю главу "Панели" про "Стрижа", улыбаюсь. Нежнятина все-таки это все. Особенно когда в такие пронзительно-прохладные майские дни, как сегодня (+7 градусов, ветер, дождь) ты не стоишь на панели.

Адмиралтейская панель-7, полностью посвященная Стрижу

Что взять с плохих матерей

Вчера ехала вечером к Ясечке в больницу - сменить маму: на маршрутке полчаса до метро "Гражданский", оттуда прямая ветка. Мы встречаемся с мамой у "Гражданский проспект", все рассчитано по минутам: одеть Гошу, купить фрукты, запрыгнуть в маршрутку, отдать Го маме, нырнуть в метро.

Стою в маршрутке лицом к Гоше в коляске, спиной к основной аудитории. Развлекаю мальчика. Обсуждаем трамваи, машины, светофоры. То есть я обсуждаю, а Гоша мне поддакивает и тычет пальцем в окно. Тут у меня звонит телефон - я коротко поговорила, а дальше Го, увидев аппарат, попросил его у меня. Там есть пара игр, которые он не очень понимает, но пять минут может посмотреть в экран и пожать кнопочки. Ну да что я много объясняю, будто оправдываюсь.
Я включила ему гонки, смотрю в окно, пытаюсь выдохнуть, но параллельно комментирую Го все его вопросы и сомнения. И слышу, как за спиной женский голос докладывает спутнику: "До чего дошли матери. У неё ребенок никогда не заговорит. Сама виновата. Потому что с детьми надо заниматься. Им читать надо. А эта сунула телефон и свободна. Вот какое время, видишь. Ну да что с них взять, с этих матерей".

И так далее. Без умолку. Полдороги. Или больше.
Достаточно громко так, то есть слышно не только мне. Вся маршрутка молчит. Даже я молчу - а что мне сказать. Я начну говорить, а получается, что я оправдываюсь, да и вообще - вагонные споры - последнее дело. (с)

Я сказала, когда выходила - тезисно. Что рада встретиться с такой порядочностью, интеллигентностью и возможностью прийти на помощь: ближе, чем спутник этой женщины, ко мне (в смысле к коляске) никого не было. Но он и не подумал, естественно. Женщина ужасно засмеялась - мол, что за чушь помогать таким ненормальным, как эти молодые матери, которые не читают детям книжки, они сами себя уже наказали тем, что родили детей, зная, что у них никаких таких материнских талантов нет, вот пусть сами и справляются.

Совсем молодой парень, вчерашний пацан, схватил коляску, помог выйти и я побежала к метро - там уже нас ждала мама.

Я даже не заплакала.

***
А сейчас ехала их больницы, напротив меня в метро сидели два двадцатилетних парня - из понаехавших. Один протянул другому жвачку. А потом, когда тот угостился, улыбнулся и протянул мне.

И вот тут у меня хлынули слезы. Ну я не специально, так получилось. Накипело.
У Яси не очень хороший снимок: отек спал, кости немного сместились, завтра репозиция - по новой. И Яся плачет - ей грустно, что нас не выписывают. И страшно из-за нового наркоза.
Когда Яся плачет, я плакать не могу. Я могу носить её на руках, заваривать ей чай, разрешать жевать запрещенную жвачку (у неё пока временная пломба) и читать "Рони - дочь разбойника". А плакать я могу в любое другое время. Хоть даже и в метро. Жалко только, что не солнечно, и не скрыться за стеклами солнцезащитных очков.

Вчера в городе выпала половина месячной нормы осадков, а сегодня я исплачу месячную норму слез, чтоб дальше было веселее.

Здоровья детям и родителям. И с праздником Вознесения!